?

Log in

No account? Create an account

As gotas

Хризолитовые капельки на твоих джинсах, мокрых в дождь почти до колен над босыми ступнями — ты любишь ощущение освобождения.
Грудь полна аромата воды и цветения белых деревьев.

Всё так всегда спокойно, на берегу реки шириной в две улыбки, в прилипающих мокрых лепестках, и босые ноги травой зацелованы, и просто дышать бы и глядеть, и не ждать, а просто смотреть на тишину,
— и тут ВСПЛЕСК.
И не знаешь, и не видишь, и только круги, и на душе тоже круги, как в той пшенице,
— сглотнуть, всмотреться в седеющую туманом вечернюю реку и ничего не увидеть.
И всё, нет больше тишины, комар поёт под свою разлаженную скрипку.

Фраджайл

Ломкий взгляд — как осень ковыля, запах степи, и ветер всю свою тоску отдаёт, навзничь падая, ломая взоры об небо, что как ткань перед бурей, воздухом наполнена и трепещет-трещит.
Надеть на голое тело души тёмно-серый балахон и свернуться под ветром, не думая — или думая — в одну точку. Травинки в затишье колеблются нерешительно, в пальцах ароматный пучок сорванной травы, и солнце в сером небе жалобно.

Грохочет вдалеке, душа — как зонтик навстречу непогоде, выворачивается против ветра, в руках не удержишь. Следы, тяжёлое, маслянистое колыхание деревьев, свежесрезанной прохладой в воздухе, и что дальше делать, совсем непонятно.
— И всё?
Без ответа, только новые следы, вдаль, и лес ещё тяжелее вздыхает.
Даже летом осень с неба сыплется коротко и настойчиво.

Турмалия

В высокой-высокой траве, лепестки неведомых бледно-фиолетовых цветков чуть щекочут пальцы ног, солнце едва ли от восточных холмов успело подняться, а уже ласкает грудь под тонкой тканью.
...Море грозы невнятно рокочет на склоне дня.

В белом безмолвии ясных скал лежит жар, подаренный днём в жертву усталому солнцу, из последних сил взбирающемуся на пик хмельных туч. Деревья, закоченевшие в льде веков, не согреваемые даже пожарами, сжигающими шары листвы, пропавшими голосами оставляют завещания беззастенчиво-беззаботной молодой траве, не думающей об осени жизни.
...Первые капли оставили робкую вязь на белой ткани, и ты встаёшь, берёшь кроссовки и спускаешься по склону холма.

Ветер, весь в нетерпении рассказать, как чудесно летать, клочками облаков задевая за острые скал вершины, сшибая случайных путников с их воздушного пути, порывался вставить слова в немой диалог неба и мятежных трав, пахнущих опасной свободой, не дождался и сбросил локтём ковш Медведицы с неба, пролив всю накопившуюся воду, и с застывшим криком в холодной груди дождь, напрягшись в воздухе телом, всей массой упал на землю, накрыв леса, луга, города и моря полуденных снов.
...Последние страницы книги промокли, и я не знаю, успела ли ты до дождя.

Сонория

На коричневом столе пятно солнца, четыре лесных орешка, раскрытая записная книжка, чуть пыльная тень от занавески и тишина. Дом погружается в утро, как в тёплую воду, пропитанную бликами улыбчивого солнца.
Если закрыть глаза и окунуться в теплое течение звуков, можно попробовать их на вкус: шелест шёлкового халата, босые шаги, тихое звяканье чашечки с водой, утренняя струна занавесок, впускающих в сонную комнату всплеск солнца, — наконец, раскрывается окно, и нежно-будоражащий кавардак звуков, умиротворяющий утренний гул пробирается в каждый уголок и заставляет кошку открыть один глаз и чуть шевельнуть ухом, а кувшин с водой засиять жемчугом.
Шелест листвы смягчает гудронный звук шин, а свежие голоса птиц — как поцелуи солнца на морской воде.

Um verão do amor

Собираешь в букет красные, коричневые и жёлтые, идёшь по набережной, слепящей водой справа в порыве обмана зрения — ветер доносит брызги запаха счастья — и в каплях, улыбающихся солнцем и осевших на рукаве пальто — мягкого и тёплого — отражение тебя, загорелой, смеющейся и босыми ногами по тёплой плитке под океаном неба, не выдерживающего собственной теплоты и с наслаждением расстающегося с нею и одеждой, и нагота любви в твоих глазах обжигает деревья, чуть стыдливо от жары прикрывающиеся ажурной листвой.

Ми Фа

но акварель осени чуть нервно раскрашивает твои слёзы в небе заворачивающем твою душу в тёплое холодным пропитанным солнцем днём и когда чай совсем остынет музыка едва тихо что-то голосом челентано мягкие капельки дождя разноцветно там где обычно тени или тушь ты вместо плачешь смеёшься но не глазами и вдруг кто-то тебе руку подаёт тёплую когда ты выходишь из автобуса на улицу
два аккорда тепло желающего дня с праздником славных мгновений тебя поздравляют

Перезвон взглядов

Я не знаю, как начать, мистер Беллами.
Я рад, что вы смотрите в дождливое окно, потому что тема почти интимная.
Бывало ли у вас так, что вас обжигало прикосновение локтя или ладони незнакомой девушки? Вы совершенно случайно вместе, например, в поезде, проходите мимо друг друга, она случайно касается вас. И до конца поездки вы только и думаете, что о незнакомке.
Или сидите в автобусе напротив — неровная дорога — и вы касаетесь её коленями — чуть смущённая улыбка, хрустальный звон встретившихся взглядов, как бокалов с красным, и снова сердце не на месте.
...Когда песчинки трутся друг о друга, поднимается буря.
Взгляд она опустит до того, как вы поднимете глаза к её глазам. Но росчерк, оставленный ресницами в воздухе, вы успеете заметить.

Портрет

 
Пёс у камина тихонько повизгивает во сне.
В оранжевой темноте пристыженно гаснут звуки.
Гуляют в беспечном спокойствии дивные силуэты в огне.
Но вот уже двести лет её мёрзнут руки.

Глядит обречённо-чернильно в окно,
Очертив внешний мир эпизодом ночного стекла.
Девушка прошлого. Не ест, и не любит, и не смотрит снов.
Всё застыло. И слеза по свече улиткой текла.

И когда догорела она, и луна на прощание нежно
Взмахнув покрывалом рассвета, исчезла, расправив утро,
Она, что с чернильным взором, улыбнулась
Спрыгнула на пол, чихнула от пыли и пудры,

Распахнула в рассвет окно, и в своём длинном платье,
Не ко времени в лето надетым, в саду захлебнулась воздухом,
И запахом роз, что к щекам и ладоням ластятся,
И, вздохнув глубоко, над садом взлетела, наслаждаясь отдыхом

От двух сотен лет в неподвижности, дождями бросаясь
Тёплыми и потоками солнца жгуче-прекрасными, в лучах его тая.
А в доме с утра прабабушку не нашли на портрете и испугались.
Паниковали, не понимая. А всё просто: кто хочет — летает.


16.08.2009

Oh girl...

Я вошёл в последний зал и прямо перед собой увидел девушку своей мечты. Стройная, в светлом легчайшем платье, высокая — с чуть приподнятым подбородком, с лучистыми глазами, невообразимо тёплого цвета волосами волнами на плечи, курносым носиком и едва-едва насмешливой улыбкой. Она стояла передо мной во всей красе, улыбалась, и я не мог вымолвить ни слова.
Потом подвинул скамеечку и сел перед картиной, на которой была изображена эта девушка. Я не знал, какая сила будет в состоянии оторвать меня от неё. Я просто, не сдерживая восхищения, смотрел и пытался запомнить её облик, осанку, взгляд, улыбку, движение руки с веером,— у меня было ощущение, что она вот-вот оживёт. Шагнёт в зал, убежит, и только лёгкий звук шагов останется для меня — я любовался её ногами, почти целиком скрытыми длинным платьем.
Я вздохнул, поднял глаза выше, и тут она, мило улыбнувшись, показала мне язык.
Я вздрогнул и вскочил. И вовремя, потому что в зал входила старушка смотрительница. Если бы она увидела меня спящим перед картиной, получилось бы очень неловко. Я кинул ещё один взгляд на девушку и вышел из музея на вечернюю улицу.

Time Touches



Прикосновения времени — это когда краем глаза замечаешь то, чем хотелось бы наслаждаться, не отрываясь. Ветер подхватил лепестки расцветших абрикосов и устроил снегопад в апреле. Милая девушка босиком прошла по залитой солнцем набережной. Фейерверки расцеловали небо вспышками тёплых огней.
Ты случайно поднимаешь голову и видишь только немного — как уже всё закончилось. И сладко-щемящее чувство, что могло бы быть больше, но и после увиденного надолго картины в сердце.

Profile

kirillpanfilov
Кирилл Панфилов, как и следовало ожидать
kirillpanfilov.com

Latest Month

Май 2011
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com